Он ждал уже много лет. Он,в своём ожидании,стал,в некотором смысле,отшельником.
Цветы давно не стояли на его столе,он смутно помнил время,когда был садовником. Лишь сухие ветки,опутавшие боковую стену дома,могли ненадолго возбудить в его памяти картину пышущего ранее розового сада.
Он давно не нуждался в обществе,еду он добывал в реке и в лесу. Лесник,живший тут задолго до его рождения,был своего рода кузнецом,поэтому инструменты после себя оставил отменные,за что бывший садовник был ему благодарен. Свои знания он направил на удовлетворение своих нужд,выращивая овощи и некоторые ягоды.
Домик для инструментов нельзя назвать отдельным,это была пристройка к лесничему домику.
Тем не менее,ключ к "домику" имелся,что было удобно,ведь так меньше грязи попадало в дом.
Дом вообще содержался в чистоте. Ни пыли,ни мусора. Только шкура убитого медведя последнее время не давала ему покоя,она иногда вздыхала по ночам,словно всё уже поняла и совсем ничего не ждала.
Он ждал уже много лет.
Цветы давно не стояли на его столе,он смутно помнил время,когда был садовником. Лишь сухие ветки,опутавшие боковую стену дома,могли ненадолго возбудить в его памяти картину пышущего ранее розового сада.
Он давно не нуждался в обществе,еду он добывал в реке и в лесу. Лесник,живший тут задолго до его рождения,был своего рода кузнецом,поэтому инструменты после себя оставил отменные,за что бывший садовник был ему благодарен. Свои знания он направил на удовлетворение своих нужд,выращивая овощи и некоторые ягоды.
Домик для инструментов нельзя назвать отдельным,это была пристройка к лесничему домику.
Тем не менее,ключ к "домику" имелся,что было удобно,ведь так меньше грязи попадало в дом.
Дом вообще содержался в чистоте. Ни пыли,ни мусора. Только шкура убитого медведя последнее время не давала ему покоя,она иногда вздыхала по ночам,словно всё уже поняла и совсем ничего не ждала.
Он ждал уже много лет.
